– Чем же ты можешь поделиться? – спросил Зайцев с усталым безразличием.

– Во-первых, пивом. В моем холодильнике стоят три бутылки пива. Тебя это потрясло, сознавайся?

– Это самая большая радость, которую ты мог мне сообщить, – искренне сказал Зайцев и посмотрел на часы – он уже мог покинуть свой кабинет.

– Нет, старик, ошибаешься. Главное – то, что я могу тебе рассказать о преступнике. Теперь из дюжины подозреваемых ты его узнаешь наверняка.

Честно говоря, я рассчитывал на твою помощь, но, когда ты так спешно умотал в свои командировки, я понял, что надеяться на тебя так же бесполезно, как…

– Не надо заканчивать! – вскричал Ксенофонтов. – Не надо, старик. А то тебе будет стыдно. Приходи, старик. Я жду. Мы с тобой побеседуем немного, а потом ты пойдешь задерживать преступника. Предупреди своих ребят, чтоб не уходили, они могут нам понадобиться через часок-другой. Вдруг он вооружен, вдруг он зол и беспощаден, обладает чудовищной силой… Мало ли. Не обижайся на меня за отлучку, у всех нас своя работа, я, между прочим, собрал прекрасный материал для очерка о передовике кооперативного производства. Представляешь, мужик решил в одиночку…

– Скоро буду. – И Зайцев положил трубку, поскольку в кабинет входил прокурор и вести безответственный разговор при начальстве он не мог.

Когда Зайцев вошел в квартиру Ксенофонтова, на столике уже стояла запотевшая бутылка пива, рядом сверкали мокрыми боками два тонких стакана, а сам хозяин стоял у зеркала и громадными, чуть ли не портновскими ножницами подравнивал усы.

– Красиво, красиво, – снисходительно сказал Зайцев, сбрасывая с себя пиджак и не глядя бросая его куда-то в сторону стула, на дверь, на крючок, а может, он попросту выронил его на пол, не в силах больше выносить жару. С галстуком он поступил так же – снял и запустил его в кота. Упав в кресло, Зайцев налил в стакан пива, залпом выпил и, застонав от наслаждения, откинулся на спинку.