Войдя во двор, Зайцев и Ксенофонтов осмотрелись. Не заметив ничего подозрительного, вошли в подъезд. Чтобы не грохотать на весь дом, Зайцев не стал вызывать лифт, а быстро взбежал по ступенькам на третий этаж. Ксенофонтов с трудом поспел за ним, стараясь оглядеться, увидеть нечто такое, мимо чего следователь прошел с преступной небрежностью.

– Тише, – сказал Зайцев. – Мы на месте.

Он нажал кнопку звонка у обитой коричневой клеенкой двери. Некоторое время стояла тишина, потом дверь резко распахнулась и на площадку выскочили двое крепких ребят. Увидев Зайцева, оба смутились.

– А если бы нас было побольше? – спросил он.

– Успели бы кого-нибудь затащить в квартиру и запереться.

– Не знаю,, не знаю, – проворчал Зайцев, входя в коридор. Подождав, пока войдут все, он запер дверь. – Никого не было? Звонки? Сантехники? Почтальоны?

– Никого!

– Ладно… Разберемся. Отдыхайте.

Ксенофонтов прошел в комнату.

Книжный шкаф, диван, журнальный столик, два кресла. На стене небольшой коврик, чеканка или то, что ныне принято называть чеканкой – выдавленная на медной фольге женщина с мощным бюстом и длинным подолом. На столике Ксенофонтов увидел незаконченную партию в шашки. Он подошел, посмотрел позицию.

– Чей ход? – спросил он у оперативников, усевшихся в кресла.

– Ход черных.

– Тяжелый случай. – Ксенофонтов отошел к книжному шкафу, открыл дверцу, вынул один из альбомов, занимавших всю полку. Оказалось, марки. Они были и во втором, и в третьем альбоме.